Я помню...

...сияние звездного неба - это когда идешь по самому краю синего поля и хочешь сорвать синий цветок. Хватит ли сил не провалиться в черную пропасть предвечной тишины, что простерлась от тебя до миража движений? Или вдруг вздрогнешь от буйства красок распускающегося бутона и поймешь, что конец - это только начало, что нет или грусти, или радости, есть и грусть и радость, но и то, и другое будет наказано за то, что оно есть; или улыбнешься непостижимой гармонии хрустального шара, надеясь, что улыбка твоя суть гармония отраженного отражения; или вцепившись железной скобой в непознаваемые дали горизонта, сдерешь холодную дымку белесового тумана и увидишь, что под ней ничего нет; но главное - схватиться в едкую материю ночного причастия, чтобы тебя не покинуло благословение мяты, когда чистый лист бумаги пытается уловить отголоски эха ускользающей мысли, с накатывающим отчаянием понимая, что нет, не успеть - что же еще, Господи? А скользящий в нескончаемом полете листок оранжевого дерева нашептывает: "Любое начало - это только конец," - или это возвращается сон о давно прошедших днях, удаляющихсяя от сегодня, но не забывающихся? Господи, это я шепчу свою молитву...

Это был дождь, произнесенный вслух, - так я увидел в дрожащем свете огня, а еще там были птицы: чайки царапали водные глади, испуганно метались воробьи в подземных переходах, голуби, прилетающие столь же внезапно, как и улетающие; в волосах плавающих по лесному озеру русалок сверкали утренней звездочкой лилии; зеленный пепел сигареты теплого лета упал на землю, а ножницы асфальта прорезали его; там была ночь с пением кузнечников и сверчков, которая перестала быть ночью, а стала развилкой между вечером и утром, - или это Янус заглядывает через мое плечо?

Куда деться от преследующих тебя мыслей, если за окном месяц май и ярко светит солнце? Безумие ли расцветающей природы, волшебство меняяющихся красок, ледяные качели, наполненное бликами ускользающих улыбок небо или опьяняющий запах цветущей черемухи разжигали костер на сторожевой башне предчувствия, твердящий: "Сейчас! Вот-вот...", - знание? - и я, наблюдающий за давно расчитанной шахматной комбинацией - а? Скоро будет гроза?

...простишь ли ты меня, Господи, когда я уйду собирать утреннюю росу? Или это музыка врывается в предвечную тишину, разбивая тонкие зеркала забытых движений, - кто стоит там, покачиваясь в слепящем мареве беспричинного дня? Господи, благослови мое вино, чтобы оно не было наполненно горечью ожидания грядущего, когда я буду тонуть в нахлынувшем мороке, благослови и хлеб мой, если я, забывшись, уйду собирать утреннюю росу. Так ли все было, Господи? Или это только сломалась прогнившая ступенька...

Яркий бутон светлых волос ворвался с неожиданостью распахнувшего форточку порыва ветра.

- Ты любишь детей? - спросила она, пытаясь поймать поддернутым дымкой вина взглядом мои глаза.

Я кивнул и поднес к ее сигарете дрожащий огонь спички - или это южный ветер несет в открытую форточку пьянящий запах лета? Нет, это отголоски бушующего потока мыслей несутся ко мне: если ты понравишься Анютке, знаешь, мы могли бы переехать в свой дом, ты понравишься маме, яя знаю, ты только скажи, и я больше не притронусь к сигарете, ты такой... я всегда мечтала о своем доме, это так прекрасно, главное, чтобы ты полюбил Анютку, она сейчас живет с мамой и отчимом - а из открытого окна доносятся голоса, треск, шорохи, лай собак и - валяющаяся засвеченная фотопленка в темном и пыльном углу времени: какие лица и события она скрывает собой? И могут ли разбежаться две переплетенные тропинки вечеров и дней проведенных вместе? или это ветер несет с собой сумрачные облака?  Что? да-да, конечно, - и я протягиваю дрожащий огонь спички.

...нет, отблески костра на сторожевой башне предчувствия едва виднеются сквозь дымку времени, не сегодня, нет, - виноват ли я, Господи, если забыл вчера и отказался от завтра, виноват ли, если не могу познать сегодня, и только сейчас еще имеет для меня какой-то смысл - виноват ли я тогда, Господи? Или это йо-йо разрезает предвечную тишину веселым свистом? Или когда входишь в теплые воды реки во время молебна, ничтоже сумняше пытаясь вспомнить всего одну строку, может даже одно слово, и вернуться к нему во времени, стремясь изменить его, в слезах ли от боли стенает душа, - Господи, научи меня видеть тебя за каждой бедой...

Ветер ли времени, скручивающий тени и отражения в безумной пляске смерча, желтое ли марево полуденного солнца, подтачивающее серый железобетон и бесчисленно отраженное в стеклах, зеркалах, очках и водных гладях, затуманивают мысли и замедляют движения, - наверно так же человек срастается с землей, корчась от мучительной боли в позвочнике, в котором с шуршанием осинновых листьев в безветернный день прорастает острая стрела, смотрящая на восходящее солнце, или, растворившись с цветами и травой, смотреть на небо и пытаться разгадать извечную формулу полета тополиного пуха, угадывая на руке торопливый бег заблудившегося муравья, или сесть, расслабившись после долгой ходьбы пешком, в угол тени и с наслаждением потягивать холодное пиво, смакуя каждый глоток, или произносить лишенные смысла слова, ожидая ее появления, чтобы услышать безразличное: "Здраствуйте," - или это полуденное солнце беспощадно палит, прогоняя в полузнакомый дом? Но тут меня призвал наполненный пьянящим запахом оцветающей сирени июнь...

...или я, предугадывая происходящее, тороплю события, которым еще только предстоит случиться, и снова прихожу не туда? Не потому ли так ярко полыхает огонь на сторожевой башне предчувствия, что летящий в нескончаемом полете листок оранжевого дерева уже не нашептывает, а надрывается в срывающемся крике: "Сейчас! Вот-вот..."? И прости меня, Господи, что я не хочу познавать тишину, потому что опьяняющие душу звуки вневременнной музыки до сих пор звучат у меня в памяти, - есть ли тогда смысл срывать ленту Мебиуса, вплетенную в корни растущих деревьев? Слышишь ли ты, Господи, эту песню? А когда распятый лунным светом и черным миражом приближающейся ночи пепел лежит на перекрестке дорог; или птица с синей головой и телом, спрятанным под вуалью невидимости, садится на мое плечо, повествуя о чем-то несбыточном; или шорох потершейся кассеты, передающий голоса, едва пробивающиеся, похожие на бег улыбающегося кота: беспричинный морок? проклятие? молитва? - вздох растущей травы на берегу быстрой реки в медленный день; взгляд стрелы, прерываемый нескончаемой песней вечернего комара; черная точка в далеком небе; и шелест дрожащей на ветру листвы: "...ястреб под небом, ты - быстрый ястреб под синим небом, рассекая шереховатостью крыла, узнай, что там, за горизонтом..." - это я отражаюсь в оскалках реальности, да? и смотрю на раздробленного себя, похожий на звездую карту ночного неба, оставляя в каждом кусочек того, что могло бы быть мной, если бы лампочка, освещавшая четыре квадратных метра не перегорела, и ветер не унес бы пепел, - или это тепло, не возвращающееся из-за невозможности вспомнить...

Закрытые глаза, видящие дрожащую золотую паутину; с кончика пальца срывается алая капля; зарядивший ли с утра мелкий и холодный дождь; нечаянное радостное слово; дым, который развеялся, уступая место спешащей к краю земли собаке; в голубезне неба разрождается палящей жарой полуденное солнце; рыба, которая плывет себе - это прерванная песня, которая никогда не кончится, и я в ней, словно маленькая капелька воды, упавшая на камень, словно другая капелька, следуящая вслед за ней, остаюсь только звуками, которые подхватывает проносящийся мимо ветер, следуя за ним в его опьяняющем полете, похожий на телефон, от которого остались только гудки, стремящийся быть, пока не затихли чарующие звуки. И если идешь по самому краю синего поля - это пора сенокоса, то пить благословленное вино - это... это дрожащий огонь свечи?

Если бы пришлось смотреть на небо, то я увидел бы, как что-то мертвое, холодное и серое, перетекающее иногда в темный фиолет, передвигается в только ему ведомом направлении; оно медленно, уверенное в своей цели, не знающее усталости, и - не замечающее никого, ползет вперед, не задумаясь, зачем оно это делает, но я, потерявшийся между прошлым и будущим, слишком увлечен полетом бабочки, чтобы видеть что-то иное.

...Господи, я так устал говорить ни о чем, я хочу говорить о космосе и звездах, я так боюсь, что уже не смогу понять то, что раньше казалось таким понятным, - ускользающее видение? трение резины об истекающий жаром асфальт? полуночное бдение у приоткрытого окна? литургия полной луны? знание, приходящее вместе  с скользящим полетом листка оранжевого дерева? - скоро будет гроза...

Падающая камнем птица; настороженно выглядывает паук в молчаливой медитации из своего угла; ожидание яблока; стеклянный гном взлрагивает от прикосновения солнечного луча, напоминая о том, что любое действие преломляется в зеркалах сознания; или ступить, глядя вслед последнему автобусу, на белую линию убегающей тропки света и понять, что улыбка - это отражение боли; ночь рыжих волос; зыбкие имена протекают сквозь пальцы, словно песок или вода, оставляя после себя лишь смутные воспоминания; молчаливый день; всполохи угасшей страсти;

- Говорят, что если увидеть на небе всего одну звезду и загадать желание, оно обязательно исполнится;

слово, произнесенное кем-то, - если я слово, произнесенное кем-то, то я усну, если этот кто-то уснет; дерево одного комля; прерванная песня еще звучит на опушке леса; падающий в траву ключ; бумажные кораблики плывут по глади большой лужи; раздираемая любопытством муха слепо стучится с этой стороны стекла; скальпель фонарика режет ночную мглу; никем не замеченный Вакх поддерживает руку, не давая оступиться; дачный домик, - или это норны видят сон обо мне?

...и если пришедшее письмо - это безудержное наслаждение музыки забытых движений, то улыбка с фотографии - это блаженное прикосновение очищающей воды? А когда слушаешь маленькие человеческие истории у августовской воды, в пропыленном вагоне плывущего вперед поезда, лежа на стоге сена - это ли видеть цветные сны? И что я скажу, Господи, если у меня будет возможность сказать?

Да, меня призвал наполненный опьяняющим запахом оцветающей сирени июнь, когда я набрасывал нашептываемые блеском звезд штрихи маленьких человеческих историй, сидя у приоткрытого окна в полуночном бдении (страдающей бессоницей воробей смотрит в мои глаза, стремясь разгадать, зачем я пишу: пока я сам огонь, огонь горит) - это был уход в осеннюю ночь под взглядом стрелы, расширение сознания, трансцендальная медитация - так мне показалось.

Там я увидел зависшее в нескончаемом осеннем дожде небо и водопад ее каштановых волос, там я поверил, что полет листка оранжевого дерева однажды прервется, и он упадет на землю, забытый ветром; там я услышал ее слова:

- Я так хочу, чтобы была гроза;

и увидел разбегающиеся по темному небосводу молнии, и пьяный то ли от вина, то ли от поцелуев курил на балконе надломленную сигарету, наблюдая за литургией полной луны и понимая, что это начало - конец, и первый день станет последним, потому что огонь на сторожевой башне предчувствия продолжает гореть, а ночь с пением кузнечиков и сверчковдарила еще одну маленькую человеческую историю.

...может я был пьян, может я был у порога, внимая наполовину оттененному кругу с двойной дугой, может я был уставшим, - но спасибо, Господи, что я был...

Я помню...